|
 Этого странного англичанина – русского поэта с украинской фамилией Борушко знают в Одессе как организатора Всеукраинского турнира поэтов «Пушкинская ОСЕНЬвОДЕССЕ», который уже в четвертый раз прошел в нашем городе, и лондонского фестиваля русской поэзии и культуры «ПУШКИНвБРИТАНИИ». А между тем Олег Матвеевич – довольно успешный бизнесмен, зарабатывающий деньги на торговле антиквариатом в Англии и вкладывающий их… в проведение фестиваля в Одессе.
Как поэт, творческий человек стал заниматься бизнесом? Ответ Олега вылился в увлекательный рассказ о том, как в дальнем зарубежье добываются деньги на поддержку культуры в зарубежье ближнем.
– Я никогда не воспринимал увлечение антиквариатом как бизнес, – сразу заявил Борушко. – Всю жизнь мечтал заниматься двумя вещами: русской поэзией и старым барахлом. Идеальная картинка мне виделась так: двухэтажный теремок, где на втором этаже я делаю вид, что размышляю о высоком, а внизу – лавка старьевщика. И я время от времени спускаюсь туда с высот поэзии, копаюсь в старье, что-то продаю, покупаю, а потом снова возношусь на второй этаж – в эмпиреи. И я никогда не предполагал, что жизнь даст мне шанс практически это осуществить. Правда, для этого пришлось переехать в Великобританию.
– Я слышал, что в Великобритании – крупнейший в мире антикварный рынок.
– Да, и это вполне объяснимо. Англичане привержены традициям, и 95 процентов из них – коллекционеры. Каждый что-то собирает: кто утюги, кто ключи. Мой сосед справа – Мик – собирает лошадок, не живых, конечно, а фигурки, а соседка слева – Полин – коллекционирует старинные открытки. И таким образом вся история страны находится на руках у людей.
И еще одни нюанс. Британцы, как и все, выходят по возрасту на пенсию. И естественно, каждый хочет, чтобы она была побольше. Это можно сделать двумя способами. Первый: ты платишь всю жизнь 20 или 30 фунтов в неделю в частный пенсионный фонд, и к моменту выхода на пенсию у тебя накапливается определенная сумма. Но есть и другой. Больше половины англичан эти самые 30 фунтов тратят на то, чтобы скупить на барахолке те вещи, которые сегодня стоит один фунт. У них огромный генетический опыт поколений, и они точно знают, что через 20 лет этот предмет будет стоить 10 или даже 50 фунтов. В Англии в каждом частном доме есть огромный loft – чердак – под высокой черепичной крышей. Некоторые превращают его в комнаты, но это считается дурным тоном. Гораздо лучше там устроить склад и каждую неделю складывать в него свои приобретения. А когда выйдешь на пенсию, можно будет еженедельно ездить на ярмарку и с огромным удовольствием продавать за 300 фунтов то, что 20 лет назад купил за 30.
– И ты решил стать настоящим англичанином с помощью антиквариата?
– Когда мы переехали в Лондон, я вообще об антиквариате не думал. Денег у нас в начале совсем не было. И вдруг мой сосед Мик однажды приносит ботинки: померяй, говорит. А ботинки хотя и second hand, но красивые и одной из лучших британских обувных фирм Hush Puppies. Я меряю – как раз. Спрашиваю: «Где взял?» Он отвечает: «Нашел в мусорном баке возле благотворительного магазина». Я спрашиваю: «А что там еще есть?» Он отвечает: «Много всего никому не нужного: телевизоры, магнитофоны, радиоприемники».
Надо сказать, что в Британии огромная сеть благотворительных магазинов, принадлежащих разным фондам. И у каждого есть лицензия: что можно продавать, что нельзя. Зарплату там платят одному директору, остальные – волонтеры, как правило, это пенсионеры. Жители окрестных улиц приносят в магазин ненужные вещи. Но поскольку они не знают, чем имеет право торговать данный магазин, то приносят все. Менеджер разбирает, что можно пускать в продажу, а остальное идет в мусорный бак.
Короче, Мик мне этот бак показал…
– И ты, большой поэт, стал копаться в отбросах?
– Чтобы прокормить детей, я готов был копаться и в чем-нибудь похлеще. Но пищевых отбросов в баке, конечно, не было. Бак мы с Миком прозвали Kremlin – «Кремль». Открываешь – и видишь пещеру Аладдина. Там было все.
В Лондоне у меня был старый раздолбанный «Мерседес», 75-го года выпуска. И на нем я стал ездить за товаром. Узнал график работы бака: по пятницам его опорожняют, значит, наиболее полон он по четвергам. И по этим дням мы с моим старшим сыном Егором, который сейчас, кстати, является генеральным менеджером фестиваля «Пушкинская ОСЕНЬвОДЕССЕ», стали ездить за товаром. Один ныряет в бак и подает, что нашел. Другой снаружи сортирует, а в воскресенье мы едем на барахолку.
В первый же выезд я заработал 100 фунтов – бешеные деньги. Купил детям колбасы, оплатил счета за электричество...
Кстати, курьезный случай. Однажды я был внутри бака, а Егор принимал. Бак высокий, выше моего роста. И вдруг сверху всовывается волосатая лапа и нежно принимает у меня радиоприемник. Я вылезаю: стоят три турка. Волосатый с моим приемником в руке громко говорит: «Мусор принадлежит всем!». «Что ты сказал?» – говорю я нехорошо свистящим шепотом. «Ты кто?» – спрашивает волосатый. «Russian!» – говорю я отчетливо и голливудским жестом принимаюсь закатывать рукава. «Russian…» – потрясенно повторяет волосатый и ставит приемник на асфальт. Больше на нас турецкая мафия не наезжала.
Так вот, недели через три стою я на барахолке и продаю товар из бака. По 2-3 фунта, совсем не зная цен, наобум. А рядом стоит человек и продает свой товар по 10 фунтов штука. Разговорились, и оказалось, что он покупает вещи на аукционе, есть такие – General Аuctions, где продается все подряд. Second hand.
– Люди сдают, что ли?
– Дело в том, что в Англии дома обязательно продаются пустые. И допустим, человек получил в наследство дом. Чтобы его продать, наследник должен сначала избавиться от содержимого. Человек звонит в компанию, которая называется House Clearance – то есть очистка дома. Они приезжают, платят тебе какие-то деньги и забирают все скопом. А потом продают на аукционе: крупные предметы – стиральные машины, холодильники, мебель – поштучно, а мелочевку сваливают в ящики. Один ящик стоит три фунта. А там может попасться и поломанная мясорубка, и антикварная фигурка. Как повезет.
В «Кремле» я то же самое беру бесплатно. Но тут я понимаю, за что плачу три фунта. За то, чтобы мои дети не лазили по мусорным бакам. И я начинаю покупать товар на этих аукционах. Теперь уже и у меня на барахолке предметы стоят по 10 фунтов. Какие-то вазочки пошли фарфоровые. И в какой-то момент история повторяется. Вижу: рядом со мной стоит мужик, у которого предметы по 30 фунтов. Стандартный разговор:
– Вы где это покупаете?
– На аукционе.
– Да и я на аукционе бываю. Там такого нету.
– А ты на каком бываешь?
– На General Аuction.
– Так надо ездить на аукцион, который называется General & Antiques.
– А где это?
– Да их полно по стране.
Я еду на такой аукцион и вижу, что там ящики продаются уже фунтов по 50, но каждый предмет в нем стоит фунтов 10-15.
Дальше выяснилось, что есть аукционы, которые называются просто Antiques, а самый крутой называется Fine art – изысканное искусство.
– Так ты дошел, наконец, до настоящего Fine art?
– Не сразу. Оказалось, что не только покупать, но и продавать нужно не там. В Британии существуют так называемые антикварные ярмарки. В первый раз я попал туда благодаря случайному знакомству с одной из русских. Как оказалось, она давно занимается антиквариатом в Англии, и уже купила в Лондоне три квартиры. Так вот, она меня познакомила с антикварной ярмаркой.
Расположена она на огромном летном поле Swinderby, откуда, кстати, британские истребители летали защищать небо от немецких бомбардировщиков. Сейчас там заброшенный аэродром. И на нем – целый город, стены которого построены из антиквариата. У каждого дилера – большой стол на улице, а за спиной – высокие вертикальные стенды. Кроме того, там какие-то старинные катера, самолеты… И на рассвете все уже бегают, торгуют. Я начал торговлю в пять утра, а к 12 часам дня все уже продал. И в кармане у меня, как сейчас помню, было 830 фунтов. За один день – бешеные деньги. Я ж могу не только колбасы купить, но и роскошь какую-то себе позволить! Но чувствую, что продешевил. Почему? У меня товар «размели» сами же дилеры, потому что мои цены были – как на барахолке, а здесь все то же самое, но гораздо дороже. Но постепенно я стал узнавать рынок. Покупал на аукционах, а продавать ездил вместе с сыном на ярмарки. Так мы зарабатывали, пока не появился eBay.
– А это что за диковина?
– Сейчас это – самый крупный в мире онлайн-аукцион. Его придумал француз, у которого жена собирала старинные сахарницы и сутками сидела в Интернете, выискивая экземпляры для своей коллекции. А француз был программист, вот и решил написать программу, чтобы не жена лазила по ста сайтам, а чтобы сахарницы в Сети стекались в одну точку. И написал. Так и появился eBay – гигантская корпорация. По оборотам она превышает «Кока-колу» и «Пепси-колу» вместе взятые!
И оказалось, что не обязательно ездить на ярмарку, можно продавать и online. И первый предмет, который я там продал, – это статуэтка божка, раскрашенного даосского монаха. Думаю, что это не случайно. Потому что одна из самых известных моих книг – это перевод Дао Де Дзин, по которому учатся в МГУ. То есть Дао Де Дзин там проходят в моем поэтическом переложении.
Так вот, дилер хотел за статуэтку, как сейчас помню, 80 фунтов. А для меня тогда это была страшная сумма. Купить за 10 я не боялся, а за 80 – страшно. Но я все-таки решаюсь, сбиваю цену и за 70 фунтов покупаю этого человечка. Дома фотографирую, делаю описание и выставляю на трехдневный аукцион. И три дня на него не заглядываю. А когда зашел, там стоит цифра 257. Еще через день подхожу к двери и вижу: на полу лежит конверт. Я его открываю, а там чек. И меня что потрясло? Я эти три дня никуда не выходил, дом не покидал. И вдруг откуда-то с воздуха – нарисовались деньги и упали мне на пол. А человечек еще стоит. Вот он. Я его должен упаковать и отправить.
– А какую роль в твоем бизнесе играет одесский Староконный рынок?
– Практически никакого. Я хожу туда, поскольку люблю старое барахло. Здесь купить дешево, а там продать дорого не получается. То, что здесь продается, там абсолютно не пользуется спросом. Совершенно обратная ситуация. Можно только там купить, а здесь продать, но сюда ничего нельзя привезти. Потому что в Украине действует абсолютно дебильный закон: здесь берут налог на ввоз в страну антиквариата. В Украине и еще двух африканских странах.
Так что на Староконном я покупаю в основном для себя какие-то советские смешные предметы. У меня, как и у всех нас, есть такая ностальгия.
На днях, например, купил там фарфоровый самовар. Он так хорошо сделан, мастер, который на фабрике выдумывал дизайн, постарался. Там форма интересная, и ручная роспись. И комбинация необычная: он фарфоровый, но электрический. Я купил его за 80 гривен и даже никуда не собираюсь везти, оставлю здесь у сестры. Я не думал, зачем я его покупал, просто знал, что это классный предмет и мне нравится. Так что я порой не могу обосновать логику того или иного приобретения.
– Как ты оцениваешь одесские антикварные магазины?
– Никак. Все, что я порой вижу в так называемых антикварных магазинах, – это в основном барахло: медные тазы, какая-то якобы старая китайская чушь… В Британии все содержимое этого магазина можно продать от силы за полторы-две тысячи фунтов… Автор:
|
