|
 Летом в Одессе, несмотря на всякие там прохладные финансовые течения, все-таки снимается кино. Вот и на этот раз московский режиссер Алексей Холмогоров снимает продолжение сериала «Жажда» – под названием «Вода». Одессит Геннадий Скарга, при всей своей любви к родному городу, выбран на роль немца. А что же было до роли этого немецкого вояки да какие события радуют сегодня, – в небольшом интервью, специально для читателей и почитателей.
– Геннадий, как работается летом? Недавно в театре премьера, съемки в кино…
– Нормальная премьера… Просто… (с иронией) я особенно люблю репетировать летом, когда пляжная погода… Дело даже не в кондиционере. Я очень люблю купаться… Существует определенный алгоритм съемок кино… В Одессу приезжают уже укомплектованныее группы – т.е. с набором главных героев. А на роли второго плана, эпизоды и массовку набирают артистов в Одессе.
– А существует ли у наших актеров практика работы через своего агента?
– Такой практики нет. Конечно, это было бы удобнее, но пока… Все мы уже в этом городе друг друга знаем… Есть определенная база данных. Хотя и это не главное. Главное, что ты делаешь как актер…
– Что больше «тянет» – театр или кино?
– Театр…
– Почему? Гонорары в кино побольше будут…
– Конечно. Театральную зарплату вообще нельзя воспринимать как зарплату. Театр – это такое прекрасное хобби. Но с другой стороны, если театр потерять – сразу становишься ненужным ни на телевидении, ни в кино… Мы востребованы как актеры театра, мы нужны в том случае, если работаем в театре. Реализация смысла жизни на профессиональном уровне происходит именно в театре…
– Но паузы неизбежны и в театре, и на киносъемочной… Что делать?
– Я скажу лучше, чего не делать: не пить.
– Многие это делают, разве это помогает?
 – Нет, и все это знают. Актерская профессия – жуткая штука... Сейчас церковь более лояльно относится к моей профессии. Хотя профессия считается греховной, и не мне судить почему... Но один из аспектов: на эту профессию подсаживаешься и становишься зависимым. И именно профессиональная реализация является очень мощной подпиткой. Ты черпаешь энергию и этим живешь… Если человек уходит из профессии… он начинает очень сильно болеть, физически болеть… Все это сродни наркотической зависимости. Он должен играть, даже если у него есть увлечение в виде выращивания овощей на грядке. В конечном счете он должен только играть.
– Были ли сомнения, кем стать?
– Мне настолько нравилось то, чем занимаются мои родители (отец: Засл. арт. РСФСР Борис Зайденберг, мать: актриса Альбина Скарга. – Авт.), то, как они это делают, то, чем они живут, что на уровне сознания, подсознания, бессознания и всего на свете я хотел вот так! Мы с сестрой (Засл. арт. Украины Юлия Скарга. – Авт.) в театре росли. Нас постоянно таскали с собой – обычные закулисные дети. Играли родителям фрагменты их спектаклей… Из «Варшавской мелодии» Зорина... Отец поставил этот спектакль. Они с мамой очень здорово играли. Волна постановок прокатилась по всему Советскому Союзу. В театре Вахтангова – Ульянов и Борисова, в Питере – Фрейндлих и Барков…
В тетральной критике говорили только о четырех спектаклях: московском, киевском, питерском и одесском. Отец работал на очень высоком уровне, а мы с Юлькой это дома играли… Мой отец не очень поддерживал меня в моей сформированной идее актерства. И после очень долго не видел вообще, как я работаю, не принимал участия в моей подготовке к поступлению в институт, не приезжал ко мне на экзамены, не смотрел мои дипломные спектакли… Когда я, после окончания Школы-студии МХАТ, уже четыре года проработал во владимирском театре…
– Постойте, Геннадий… Почему не Москва, не Одесса?
– В Москве я оставаться не хотел. Я не люблю Москву… не знаю, что бы там со мной было... Однокурсники, которые там остались, – почти никто актером не стал… Это сейчас все свободнее у актеров, съемки в сериалах… А тогда… 79 год, предолимпийский… Нужна была прописка. Один из самых распространенных вариантов – жениться фиктивно – не устраивал… 21 год, еще совсем мальчик… многие так делают, девушки выскакивают замуж… я тогда к этому готов не был… Так поступать не нужно… Кроме всего прочего, после института, нас, восмерых с курса, пригласили во Владимир, в театр… и это было интересно. Я не хотел сразу ехать в Одессу, потому что здесь очень хорошо знали моих родителей, и приезжать сюда после института совсем зеленым – было неправильно. Я решил, что я поеду, поднаберусь опыта, «стану на крыло». А тогда уже приеду в Одессу – взрослым…
 Как-то отец приехал во Владимир навестить меня. У меня была премьера спектакля, главная роль, исценировка пьесы Бориса Васильева «В списках не значился». Я играл молодого лейтенаната и очень нравился себе в этой роли – героя… Патриотический такой спектакль был… В конце я появлялся с крашенной сединой, с автоматом наперевес. Патетическая музыка, в зале сопли-вопли… от себя – в восторге. Цветы, поздравления… Отец посмотрел премьеру. После спектакля мы идем из театра… Зима… Отец ничего не говорит. Ну, думаю, сейчас начнет хвалить… Молчит… Я не выдержал паузу: «Ну что, отец?». Ответ был таким: «Либо занимайся этим серьезно, либо меняй профессию…».
– Мнение отца было авторитетно?
– Абсолютный авторитет…
– А отношения с отцом?
– Очень хорошие. Смешно звучит: правильные. Классные были отношения…
– А с сестрой?
– Прекрасные. Мы воспитывались некоторое время порознь. Двое детей для актерской семьи – многовато. Просто тяжело… Появилась Юля. Мне уже было три года. Родители отдали меня бабушке с дедушкой, папиным родителям. Они тогда жили в Ташкенте… коренные одесситы, отправленные в эвакуацию.
Дед после войны вернцулся в Ташкент, но после землетрясения 66-го с бабушкой вернулся в Одессу. Так вот. Меня учили играть на аккордеоне. Я считал, что это дискриминация, т.к. сестра играла на фортепиано. Со временем и я освоил этот инструмент. Но тогда… Мне ставили табуретку и многозначительно говорили: «А теперь Геночка будет играть…». Выхода не было…
– А почему Вы, Геннадий, 23 года назад все-таки вернулись в Одессу?
– Любимый город… Подпитка… Теперь и любимая работа, съемки…
– Что, кроме гонорара, можно почерпнуть актеру Вашего уровня из этой съемки?
– Общение с приятными людьми. Вообще, живя в провинции, каждый понимает, если ты хочешь делать серьезную карьеру в кино – надо жить не здесь…
– Мне кажется, сегодня Одесса – хищная провинция, квинтэссенция Москвы по некоторым параметрам… все то же самое, но еще – провинция.
– Стереотип провинции трудно ломать... Но и сейчас, если учиться актерскому ремеслу, то только в Москве. Когда отец посоветовал мне заниматься делом серьезно, я почти обиделся, а потом до меня дошло. Есть пьеса «На полпути к вершине…», там такой монолог: «Сколько бы мы ни шли, мы всегда будем на полпути к вершине… Идешь, и все равно на полпути. И это не важно, а важно быть в пути…». Поэтому для себя я могу считать эту цитату, если не программой… Я не считаю, что мое профессиональное становление завершилось… Я для себя понял: как только я скажу, что все понял, – на этом я как артист закончусь… Автор:
|
