Короткое путешествие в Византию

  Экрем

  Ходить одному по Стамбулу бесполезно. «Если ты скуп или нищ, ты ничего не увидишь в Царьграде», – писал один русский паломник. Эту истину хорошо знал и я: в прошлый приезд целый день искал древнюю византийскую церковь Хора и не нашел ее. Поэтому тоже решил обзавестись проводником, мусульманином Экремом. Мы познакомились в мой первый приезд в Стамбул. Тогда я беседовал с владельцем туристической фирмы «Киптур», а Экрем, прилично владеющий русским, был переводчиком на нашей встрече.

  Я позвонил ему из Одессы еще до поездки. За 20 долларов он обещал помощь в поиске знаменитой Влахернской церкви – защитницы Константинополя, с именем которой связан один из больших православных праздников – день Покрова Божьей Матери. В последние сто лет туда редко ступала нога нашего соотечественника.

  Экрем ожидал меня на причале порта Каракей. Здание порта располагалось близко к причальной линии. Экрем сидел на скамеечке рядом со входом и с деловым видом читал газету – на самом деле он искоса поглядывал на наш белоснежный красавец, пытаясь найти меня в толпе прибывших пассажиров. Я помахал ему рукой. Экрем едва заметно кивнул. «Как меняются люди», – подумал я. Еще недавно, на переговорах, он был сама любезность, ангел во плоти. Сейчас, узнав из телефонного разговора, что я нуждаюсь в помощи, прибавил гонора, видимо, рассчитывая увеличить гонорар за услуги гида. Ничего не поделаешь – восточный менталитет.

  Я спустился на пирс. Экрем уже стоял у сходней с незаменимым кейсом – «дипломатом» в руке. Он очень гордился тем, что имел лицензию и диплом об окончании государственных курсов гидов-переводчиков при министерстве туризма. После чего обходиться без «дипломата» – недостойно при его положении.

  – Ты обещал сводить меня в афонское подворье Пантелеймонова монастыря, познакомить с отцом Корнилием, – напомнил Экрем после обмена рукопожатием.

Отец Корнилий

  Действительно, я обещал. Поэтому сначала мы отправились на подворье, где я намеревался выпить чаю с душистым медом, который отцу Корнилию специально привозят с Кубани. Тем более что идти было недолго. Монахи выстроили гостиницу для паломников, плывущих на Афон, поближе к пристани. Сюда с конца XIX века прибывали целые корабли наших соплеменников.

  Через пять минут были у входа в громадное здание землистого цвета. Подворье Пантелеймонова монастыря располагается на небольшой улочке Хожа Токсин, застроенной однотипными мрачными домами, более высокими, чем на окрестных припортовых улочках. Прохожих здесь намного меньше, не слышно и шума городского. Отца Корнилия мы застали в небольшой церкви, которая занимает просторную комнату на шестом этаже. Живущий в отрыве от родины и Афона, он задыхался в душной атмосфере мусульманского Стамбула и был рад любому русскому человеку, пришедшему на подворье.

  Судьба отца Корнилия необычна. Сын священника, он никогда не помышлял о службе Господу. Учился в школе, служил в армии. Постепенно стал чувствовать себя лишним в мирской жизни: образованность, воспитание, полученные в детстве, отсутствие интереса к обычным земным радостям, склонность к философствованию – пересилили. Он поступил в духовную семинарию, по окончании которой уехал на Афон и постригся в монахи. Сначала в качестве послушания в Свято-Пантелеймоновской обители ему были вменены обязанности лесника на монастырских угодьях. Служение на подворье в Стамбуле – второй вид послушания, определенный ему настоятелем монастыря архимандритом Иеремией.

  После обычных приветствий и расспросов мы немного побеседовали о творчестве Льва Толстого – любимая тема нашего стамбульского затворника. Когда начали разговор о христианских святынях, еще сохранившихся в городе, выяснилось, что Экрем не знает о местонахождении Влахернской церкви.

  – В начале ХХ века церковь Влахернская была восстановлена на остатках прежнего фундамента, – рассказал нам отец Корнилий. – Ее посещает греческая диаспора Стамбула и очень редко – русские паломники, неведомо как узнающие дорогу к храму. Если кто обращается к нам, мы указываем самый короткий путь. Я бы сам вас проводил, да турки не разрешают ходить по Стамбулу в монашеской рясе…

  Почему же, несмотря на то, что от знаменитого храма оставались лишь руины, сюда постоянно устремлялись русские паломники? Ответ получил только тогда, когда сам побывал в этом святом месте.

Путешествие в Византию

  Сжимая в руке схему, нарисованную отцом Корнилием, я в сопровождении моего славного гида вышел на улицу. Экрем поймал такси и мы, пересекая Галату, район на правом берегу Золотого Рога, выехали к мосту Ататюрка с примостившейся возле него мечетью Сокуллу, перестроенной из древней византийской церкви. Промчались по набережной до района Фенер, где находится резиденция Вселенского патриарха, проехали мимо Старого Галатского моста и остановились в районе Айвансарай. Здесь мы оставили такси и по узкой улочке несколько минут поднимались вверх по гребню невысокого холма. Наконец остановились у высокого забора. Надпись на указателе возле больших металлических ворот сообщала, что это и есть конечный пункт нашего маршрута.

  От ворот вглубь территории вела длинная аллея, аккуратно вымощенная квадратными плитами. По бокам – зеленый кустарник. Металлические дуги, увитые виноградными лозами, представляли своего рода арку, пройдя через которую, мы остановились возле приземистых строений. На стуле в центре небольшого дворика, положив ногу на ногу, сидел полицейский в белой рубашке. На поясе у него висела кобура с оружием. Он оживленно беседовал с жильцами небольшого частного домика, расположенного рядом.

  – Это Влахернская церковь? – спросил Экрем.

  – Да, – ответил полицейский.

  Мы подошли к зеленой двери. На ней висел увесистый замок.

  – Церковь открывается только в дни христианских праздников, – страж порядка развел руками.

  – Я привел православного, он приехал издалека, – с отчаянной мимикой объяснял мой гид. В конце концов, с задачей своей он справился. Полицейский привел хранителя храма и тот открыл дверь.

  Только несколько ступенек, ведущих вниз, отделяли нас от таинственного и загадочного мира Византии. Внешне неказистое, приземистое здание церкви скрывало истинные размеры огромного зала, повторявшего контуры древнего фундамента когда-то самого почитаемого византийцами храма. Эффект неизведанности усиливался благодаря тому, что свет по причине выходного дня отключили, и все, что выхватывало из тьмы пламя одинокой свечи, поражало воображение.

  На стенах висели закопченные старинные иконы с ликами Матери Христа Спасителя. На части других – сцены из жизни Богоматери. В глубине белым мрамором светился саркофаг с ее одеждами. Рядом из ниши струился целебный источник, о котором на протяжении столетий рассказывали русские паломники. Удивительно, как сохранялся он более тысячи лет, несмотря на раздоры, погромы и пожары! Я напился воды, омыл лицо, перекрестился на образа. В душе разливалось необъяснимое тепло. Время остановилось. Я чувствовал соприкосновение с вечностью. У двери замерли хранитель и полицейский, чуть сзади стоял притихший Экрем. Наверное, каждый из нас ощущал дыхание Византии.

Покров Божьей Матери над бухтой Золотой Рог

  Церковь Пресвятой Богородицы Влахернской была построена в 435 году по указанию Пульхерии, сестры византийского императора Феодосия Младшего Каллиграфа. Она находилась на холме возле императорского дворца Влахернские Палаты в северной части города Константина Великого, обнесенного высокой крепостной стеной. Этот район назывался Влахерны, отсюда название церкви и дворца. Церковь особо почитаема православными христианами, потому что в ней хранились риза и пояс Пресвятой Богородицы. Риза представляла собой головное покрывало из шерсти, спускающееся на плечи. Этот покров византийские императрицы брали с собой в походы в качестве священного знамени. Святой пояс хранился в особом киоте, скрепленном серебряной печатью.

  Не сразу храм Богородицы завоевал популярность у жителей Константинополя… Однажды супруга императора Льва Философа (886 – 912) заболела тяжким недугом – беснованием. По приказанию императора киот был вскрыт, святой пояс возложен на болящую императрицу, которая тотчас исцелилась от недуга. После чего пояс был торжественно помещен во Влахернский храм для поклонения, а в память об этом чуде православная церковь 13 сентября празднует Положение пояса Пресвятой Богородицы. Часть его мне довелось увидеть в Ватопедском монастыре на Афоне. Для русских паломников Влахернская церковь всегда была объектом особого почитания. Почему – объясню. В 960-е годы русские воины под водительством Аскольда и Дира совершили морской поход на Царьград. На двухстах ладьях войско добралось до Константинополя. Один из жителей города – святой Андрей, юродивый, находясь во время богослужения во Влахернском храме, увидел Матерь Божию, стоящую в воздухе с множеством ангелов, пророков и апостолов и осеняющую христиан своим честным омофором (покровом). После этого видения святой омофор был погружен в волны залива Золотой Рог, и разразившаяся вслед за тем буря разметала корабли русских язычников. Лишь немногим воинам удалось спастись и вернуться в родные места. В память об этом установлен праздник Покрова Святой Богородицы, чествуемый православной церковью 14 октября (по новому стилю).

  И еще одно древнее предание связывает Византию и Киевскую Русь. Об этом упоминается в «Киево-Печерском патерике», автор которого сообщает о другом явлении Божьей Матери во Влахернском храме. По словам летописца, «со множеством войска окрест ея» Пресвятая Богородица явилась четырем греческим мастерам-каменщикам, велела им идти в Русь, в Киев, и построить для нее церковь – и дала икону Божьей Матери. Мастера исполнили это повеление, отправились на Русь, построили в Киеве церковь во имя Успения Божьей Матери, оставив в ней и данную им Божьей Матерью икону. Было это, как повествует летопись, в 1073 году. А церковь, возведенная византийскими мастерами, была уже в ХХ веке разрушена, а недавно заново отстроена. Это главный собор Киево-Печерской лавры – церковь Успения Божьей Матери.

  Судьба самой церкви Влахернской, как и многих других константинопольских христианских святынь, оказалась трагичной. Храм был разрушен во время крестовых походов – еще до взятия Царьграда турками. Через сто лет византийцы восстановили его. Русский паломник Стефан Новгородец, побывавший в Константинополе в 1348–49 годах, видел ризу, пояс и скуфию, которая была на голове Девы Марии: «…а лежат в алтаре на престоле в ковчеге запечатаны, прикованы железом, ковчег же сделан из камня очень хитро».

  В 1434 году, за 19 лет до падения Константинополя, Влахернская церковь сгорела. От древнего великолепия уцелела лишь одна арка с колоннадой. «Влахернская церковь разорена до основания, – пишет в 1719 году русский паломник Матвей Нечаев, – ныне на том месте огород. Владеют турки. Только обретается едина Ахиазма» (имеется в виду источник воды. – Авт.). Такую же картину упадка наблюдал здесь более века спустя другой русский паломник, князь Всеволжский: «…Видны лишь остатки фундамента и небольшая, почти совсем заваленная часовенка, в которой поставлена икона Влахернской Богоматери. Я нашел там старого священника и отслужил молебен».