|
Несколько лет назад, читая роман Дэна Брауна «Ангелы и демоны», я и представить себе не мог, что когда-нибудь пройду по следам секты ассасинов, один из членов которой вел непримиримую борьбу с главным героем книги – профессором Лэнгдоном. Думаю, о самой секте как о явлении в жизни средневекового Востока автор не ставил себе цели рассказать, дабы не уводить читателя от основной канвы повествования. Да и незачем это было делать – секта канула в Лету еще в XIII веке, и рассказ о ней ставил бы под сомнение логику появления вымышленного «ассасина», который вводился в сюжет скорее для экзотики...
ДОРОГА
Так случилось, что мне удалось побывать в древних крепостях, где разворачивалась деятельность ассасинов в средневековой Сирии. Крепости эти затеряны в Нусайритских, или, как их еще называют, Алавитских горах, Являясь продолжением хребта Антиливана, они на несколько сот километров протянулись вдоль берега Средиземного моря. Нельзя сказать, что эти горы труднодоступны, но их облюбовали для возведения фортификационных сооружений три силы, игравшие в средние века важную роль на арене боевых действий в Сирии: крестоносцы, князья-мусульмане и ассасины.
 Путешествуя по стране в одиночку без знания арабского, без сопровождающих лиц и переводчиков, я забрался в отдаленный от крупных центров городок Калаат-Мадык, расположенный в долине Аль-Гааб, рядом с Нусайритскими горами.
Решение приехать родилось не случайно. В прошлом году мне с группой журналистов посчастливилось побывать в античном городе Апамее, открытом недалеко от Калаат-Мадыка в начале XIX века. После осмотра наш гид пригласил на чай к своему знакомому, владельцу местной гостиницы. Тогда он и познакомил меня с Мохаммадом.
Я послал Мохаммаду поздравление с Новым годом и сообщил, что собираюсь приехать в гости.
Итак, в 3 часа ночи я сел в Алеппо на скорый поезд, следовавший в Дамаск, и через 2 часа вышел в Хаме, пребывая в полной растерянности от того, что был единственным пассажиром, сошедшим в этом городе. Я достал из сумки карту, пытаясь сообразить, как в такую рань доберусь до автовокзала. Неожиданно из-за угла станционного здания появился мой спаситель – высокий араб в длинном платье и сандалиях на босу ногу. Радостно жестикулируя с таким видом, как будто ждал меня всю жизнь, он втолковывал, что за несколько сот сирийских лир готов доставить меня хоть на край света, не то что в какой-то Калаат-Мадык. Для 80 км, которые предстояло одолеть, сумма в 9 долларов, на которой мы остановились после небольшого торга, была просто смешной. Вот такие в Сирии цены.
Его такси, поразительно напоминавшее устаревшую советскую модель, ехало с небольшой скоростью, но я не жалел об этом: любовался опрятным видом ухоженных полей, наслаждался чаем, которым водитель поил меня из термоса. Трасса шла вдоль Оронта, благодаря которому долина Аль-Гааб стала житницей Сирии. Удивительно, но поля до сих пор снабжались водой из реки с помощью древних, известных еще со времен Рима, деревянных колес – норий. В местечке Шейзар я попросил задержаться на минуту, чтобы посмотреть одно такое колесо, а вышло так, что провели здесь с полчаса, любуясь могучей крепостью, внезапно возникшей в лучах восходящего солнца на возвышающемся над городом холме. Так я познакомился с Хасимом, таксистом, с которым вдоль и поперек исколесил Нусайритские горы в поисках крепостей ассасинов.
КАЛААТ-МАДЫК
Калаат-Мадык представлял собой одну застроенную одноэтажными домами улицу, на которой была сосредоточена вся деловая жизнь города – несколько маленьких магазинчиков, такой же миниатюрный базар и автостанция. Кроме того, дома жителей были разбросаны вокруг холма, на котором находилась старинная арабская крепость, заселенная жильцами, как гигантский многоквартирный дом. Она и дала название городу – «калаат» на арабском языке означает «крепость». Центром цивилизации здесь считалась гостиница, в которой я остановился. По вечерам в ее ресторане собирался цвет общества. Мохаммад, словно диковинку, представил меня главам многих знатных семей, а однажды пригласил к себе в гости, познакомил с женой, пятью детьми, отцом, братом.
 Время в Калаат-Мадыке тянулось медленно. Утром с восходом солнца, пока всеобъемлющая жара еще не занимала господствующего положения над городом, я оправлялся наверх на плато и бродил по развалинам Апамеи, кажущейся еще прекрасней в розовом свете утренней зари. Потом спускался в долину, сидел в ресторане, общался с арабами, в полдень читал и спал. Здесь так принято. Днем, спасаясь от жары, все спят, не работают ни магазины, ни кафе, ни учреждения, зато вечером допоздна сидят за чашечкой кофе или неспешно потягивают кальян.
Несколько поездок к бедуинам и в близлежащие крепости крестоносцев Калаат-Борзей и Сьон не удовлетворили моего любопытства. Я задумал добраться до крепостей ассасинов, спрятанных в глубине гор, куда пешком путешественнику было дойти затруднительно. Собирался недолго, позвонил Хасиму и на следующий день в семь утра выехал из гостиницы.
АБУ-КБЕЙС
 Первым на нашем пути должен был оказаться замок Абу-Кбейс. Арабский летописец Ибн Мункыз пишет, что в 1133 году ассасины договорились с неким Ибн аль-Марджи, что он проникнет в крепость и сдаст ее за богатый куш. Купец Ибн аль-Марджи часто навещал Абу-Кбейс, проще говоря, был там своим человеком. Однажды, войдя в крепость, он ночью убил сторожа и открыл ворота.
Перебравшись по мосту в районе городка Тель-Салхаб на другую сторону Оронта, мы углубились в горы по дороге, идущей вдоль глубокого ущелья. Не доезжая до городка Абу-Кбейс, свернули и поднимались еще с километр по горному серпантину.
Абу-Кбейс – настоящее орлиное гнездо, примостившееся на краю пропасти. До наших дней хорошо сохранились стены с пятью башнями и остатки внутренних построек.
МАНИКА
По пути до городка Ад-Далена нам попадались крестьяне, трудившиеся на своих участках. Они поголовно культивировали растение, листья которого после сушки употребляются для курения: их мнут пальцами и заворачивают в тонкую бумагу, так что каждый курильщик сам мог сделать себе сигаретку.
Где-то недалеко от Ад-Далена размещалась крепость ассасинов Маника. Мы остановили машину и стали расспрашивать у мужчин, сидевших в тени развесистой оливы у края дороги. Один из них, немолодой крестьянин, несмотря на жаркое время одетый так, что не стыдно пойти и на прием к английской королеве, сказал, что объяснить трудно – лучше он проедет с нами и покажет, при условии, что мы вернем его обратно в дружескую компанию.
Маника располагалась на высоком холме, господствующем над долиной Нахр-Хрейсун. Ассасины сделали ее неприступной, выдолбив в примыкающей к холму скале глубокий ров. Эта сторона считалась наиболее уязвимой при осаде, поэтому именно здесь было возведено мощное укрепление – донжон. Ассасины построили Манику одной из первых в начале XII века, почти сразу же после прибытия в Сирию своих первых эмиссаров.
После Маники дорога пошла вниз, горные плантации с табачной травой уступили место цветущим садам и виноградникам, с крутых виражей начинал просматриваться голубой треугольник Средиземного моря.
МАРКАБ
Приближался Банияс – довольно крупный по меркам Сирии город. Мы проехали по типично приморским улицам с белыми зданиями и пальмами, заглянули на рынок. Обходительный Хаким угостил своего пассажира чашечкой кофе и мороженым. Здесь такая любезность – рядовой пример восточного гостеприимства.
Нам предстояло найти еще две крепости ассасинов. Для этого нужно было снова пересечь горы, но тут я вспомнил про Маркаб, крепость крестоносцев, расположенную в 5 км от Банияса. И хотя это не входило в мою концепцию, не заехать в Маркаб было нельзя.
Крепость на высоком холме у моря, с какой бы стороны на нее ни смотреть, представляла величественное зрелище. Маркаб, последний оплот крестоносцев на сирийском побережье, – ни разу не был захвачен арабами в бою.
КАДМУС
 Мы ехали в сторону Хамы, откуда мне предстояло выехать в Дамаск. Нусайритские горы в этой части маршрута были более пологими. Но долина Нахр-Хрейсун, которую мы видели из крепости Маника, а теперь огибали с другой стороны, не казалась менее глубокой. С края шоссе можно было видеть деревеньки, рассыпанные по склонам гор и уступами спускающиеся вниз. Несколько поселений находилось на самом дне долины. До Кадмуса доехали быстро. Крепость, находившаяся на высоком холме, была видна издалека, но заехав в город, мы долго не могли ее найти, настолько застроенным современными домами оказался холм.
В нескольких километрах от Кадмуса на глаза попался лагерь бедуинов, раскинувших палатки у небольшого холма рядом с шоссе прямо под линией ЛЭП. Там обитало несколько семей во главе с шейхом Мубараком, тезкой президента Египта. Рисковое дело – здесь я осушил до дна глубокую металлическую миску, до краев наполненную свежим овечьим молоком, при том, что дома даже не позволял себе пить непастеризованное коровье молоко. Смелость города берет – обошлось без осложнений.
МАСЬЯФ
Наконец вдали показался Масьяф, а над ним, словно венец над царственной головой, – руины крепости. Когда-то на ее месте стояла римская сторожевая башня, потом – замок византийцев.
Масьяф часто менял хозяев. В 1103 году его захватил отряд крестоносцев под руководством Раймонда Сен-Жильского. В 1110 году по соглашению с атабеком (правителем) Дамаска он был отдан мусульманам в обмен на ежегодную дань. В 1127 году Масьяф купило семейство Мункызов, владевшее также крепостью Шейзар. В 1140 году они перепродали Масьяф ассасинам. Крепость дважды, в 1220 и 1249 гг., реконструировалась. Последняя дата связана с надписью, которая гласит, что Тадж-ад Дин Абу-ль Футух, очередной глава ассасинов, выстроил здесь новые стены.
Масьяф был последней крепостью на моем пути.
Круг замкнулся. Две недели назад я выехал из Хамы, чтобы познакомиться с малоизвестными для путешественников местами, и теперь снова вернулся в этот город. Автор:
|
